Блог. Кофе. Город и я.

Может ли счастье быть в текстах?

В Инстаграме я часто марафоню, то есть участвую во всевозможных литературных марафонах, «зависаю» на заданиях, обожаю организаторов и пишу. Много. Очень много. Иногда новое, иногда вытаскиваю что-то из ящика стола, иногда копаюсь в черновиках, которые каким-то чудесным образом сохранились ещё с давних времён.

Часто мои друзья мне говорят, что я зря трачу  на эти марафоны силы, что это совсем не моё. Лучше найти время на что-то более стОящее, я киваю, соглашаюсь и опять несусь домой, чтобы успеть выполнить  марафонское задание.

Мне весело.

Я пишу и участвую в марафонах, потому что мне весело, интересно и безумно радостно знакомиться с кем-нибудь из участников, восхищаться  их текстами, комментировать и поддерживать  смешными смайликами.

Какой мой блог в Инстаграме?

Кофейно-городской. О книгах, о счастье, о кофе, о городе и обо мне.  И там я пропадаю больше и дольше, чем здесь.

Иногда даже думаю, что пора бросить эту затею отдельного блога. Читателей мало, продвигать блог, как какую-то особенную платформу, мне не хочется, да и смысла не вижу. Но потом –вдруг!- вспоминаю, что здесь живёт мой проект « Счастье». Здесь я пишу отчёты по нему, планирую. Иногда перечитываю старые посты и вспоминаю, какие замечательные девочки вдохновили меня на него, и понимаю, что не брошу.

Может быть, буду бывать реже, чем всегда, но буду. Буду делиться тем, что накопилось, писать свои «писательские» письма и продолжать проект  « СЧАСТЬЕ».

Но пока я приглашаю всех в мой Инстаграм- блог.

Мой Инста- блог – это кафе. За окном улица, а внутри тепло и уютно. Можно засидеться допоздна, выпить кофе, где в каждой чашке особая история или стихи, или просто обрывки чьих-то мыслей или снов. ⠀
⠀ - Хотите кофе?
Например, эспрессо. Горчит, но бодрит. Первый глоток может показаться невкусным, но, допив чашку, всегда захочешь еще одну, а потом ещё и ещё, но времени не хватает, ты выбегаешь на улицу – пальто и душа нараспашку- и неожиданно замираешь.
Улицы. Особенный запах улиц, особенный запах ветра и самбуки. #ялюблювильнюс

  А может быть, латте? Ведь латте — это мечты. Сбывшиеся или несбывшиеся. Слова, которые достают из карманов. Блокноты, чтобы писать, листать. Читать потом шёпотом, когда стемнеет, когда машины перестанут дребезжать стёклами.
Дождь в ладонях. Дождь на губах. Каждая капля в самое сердце #пишудышу
Или мокко? Мокко — кофе с горячим шоколадом. Мокко – как меланхолия. Густая и тягучая. Сразу наполняет утренними письмами, звонками, запахом ветра в открытую дверь, дождём по дранке крыш.Стайками воробьев на площади, серым подтаявшим льдом на реке, городом с народными умельцами по всему проспекту, фотографами на набережной, звоном колоколов, флагами митингующих в сквере, солнцем во все окна.
И океаном. Океаном за окном. Только протянуть руку, коснуться и обжечься о волны. 

А затем айриш. Айриш, кофе по-ирландски. Где-то там, на самом дне, обжигающий алкоголь. Можно перемешать, тогда он практически не чувствуется, но ты неизбежно пьянеешь. Сладкая мгла растворяется в утреннем солнце, как будто тает, заполняя кафе бесконечностью, от которой звенит в ушах и кружится голова. Она бесшумно расползается внутри вас, а потом проливается солнцем сквозь полосы жалюзи. #писательскиештучки

И ристретто. Ристретто — это когда вся жизнь — одним глотком. Выпиваешь, уходишь. Заходишь в книжный и покупаешь сразу несколько, совершенно разных книг. И обязательно Бродского, и Брэдбери, и Кинга. #книжнаяполка_илоны⠀

 
- Хотите кофе? Заходите! Я приготовлю любой!Подберу книгу, расскажу историю и разгадаю самый необыкновенный сон!

Завтрак с Ремарком

Когда-нибудь обязательно наступит именно это утро.

Оно раздавит город солнечным светом, просочится под кожу, проскользнет по венам и  коснется сердца. Выпрыгнет, пройдется по подоконнику, усядется потом, свесив ноги, закурит, небрежно попросит кофе.

 И я побегу ставить чайник, расставлять чашки, нарезать пирог.

Ждать ветра. Чувствовать, как слова прилипают к свитеру, скользят по голой шее, скатываются по груди и разливаются по телу. Но там больше не осталось отметин- доказательств, что были знакомы когда- то. На лбу три морщины, на щеках –ямы, а губы закушены, по подбородку - струйка крови.

Ждать Ремарка.

И просидеть весь рассвет. Пока боль не отступит. Пока не расслабит хватку, не отползет, не спрячет щупальца.

 Пока город не прозвенит за спиной, с шумом открывая створки окон.

- Здравствуйте, Эрих!

Давным-давно, Вы научили меня знать, что у счастья, как всегда, нет множественного числа, а боль не знает национальности.

Вы сказали, мы способны гудеть, как колокола, или дребезжать, как мусорные бачки, — в зависимости от того, кто и что в нас бросит.

Вы знали, сильный штормовой ветер не запрешь, даже если он прилетит, насквозь пропахнув мимозами и с весенними цветами в руках. Вы сказали, надо предоставить ему пространство, тогда он смягчится и бросится к кому-то на шею со сплетенным изо всех цветов венком.

Вы видели, я почистила небо. Теперь оно синее. Не почернеет. Облака растолкала по углам, вышила крестиком тюльпаны и розы. И научилась прясть. Из лучей солнца. По шесть нитей. В одну косичку. Получается красиво. Я покажу. Мы сможем жить теперь ни бедно и не богато, а нормально. Других не хуже. Верите?

Главное, не рассказывать Богу. Бог не должен услышать.

Два шага вперёд и один назад, я знаю, я помню. 

Вы сами  варили мне кофе в три часа ночи и  сидели с книгами до утра, до рассвета. Ждали, когда прозвенит первый шаг, прошелестят шины машин и  радио не проворчит на кухне что-то неразборчивое.

- Помните, Эрих, погружение в  ночь? Ваша книга при свете настольной лампы? Падающая звезда прямо на шершавую дранку крыши?

Мне всегда было хорошо с Вами, без света, без окон. Слушать, дышать, касаться. Всё через душу,выворачивать её наизнанку,  и всё обратно в душу, впитывать, ждать, хотеть.

Вы всегда были ветром. Парижским  у Триумфальной арки, берлинским  у кафедрального собора, швейцарским, горным,  моим, морским, осенним почти, когда волны обжигают ледяной пеной, а солнце прячется за туманной дымкой.

Кальвадос – тысяча яблок в одном бокале. Кельнер, замерший с бутылкой у столика.  Свечи, Париж.  

Разве можно что-нибудь объяснить, когда не смотришь друг другу в глаза?

Я тону в Ваших – карие, осенние сумерки – ловлю каждое слово, чувствую, как  слова  бьются рядом с сердцем, потому что рассвет задержался, испуганно сжался, застыл на ресницах. - Одиночество легче, когда не любишь, - сказали Вы. Я помню, что лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что захочется умереть. Я помню многое из того, что Вы сказали. Вы научили проживать несколько жизней сразу. Постепенно, одну за другой, как в многосерийном фильме. Вы знали и, наверное, даже всё- таки верили, когда читали мои послание на ночном небе. Ночь всегда слишком коротка, когда надо, чтобы она не кончалась. Я провожаю ее под невыносимый блюз, под который хочется плакать и танцевать. Рыдать, как скрипки, разрываясь на части. Потому что первый человек, о котором ты думаешь утром и последний человек, о котором ты думаешь ночью — это или причина твоего счастья или причина твоей боли. Я купила уже целый блок чистых листов, чтобы переписать всё заново. Всю жизнь, верите? На чистовик.Совсем по- другому, иначе. И  заказала билеты в Ниццу. - Вы поедете, Эрих? …

Письма к себе

Здравствуй!

Пожалуй, нет ничего хуже, чем писать письма себе, а потом читать их, отыскав случайно в старых файлах или, ещё хуже, в пыльных коробках на антресолях.

Но я пишу. Сначала на стикерах, на салфетках, на чашках, ослепительно белых, потому что это бабушкины чашки, а она любила белую посуду.  Пишу на полу, сжавшись в комок, укрывшись пледом, выжимаю из себя слова, предложения, абзацы. Я даже строю планы, рисую на полях моря и острова, брошенные, забытые, наверное, их даже на картах нет.

О чём я хочу рассказать себе прошлой или будущей?

Если бы  наступила бы настоящая весна, можно было бы бродить по улицам без тёплого пальто. Можно было бы купить себе огромный цветастый платок и кутаться в него по вечерам на террасе в гостинице.

А ещё сонные туфли. И  обыкновенные войлочные тапки, чтобы ноги не мёрзли, когда идёшь из комнаты  по  скользкой холодной плитке. И  ловушку для снов, и живую бабочку в коробке,  чтоб выпускать днём на волю, а ночью кормить нектаром.

Цветастую пляжную сумку, тёмные очки и  небо. Обязательно с облаками, белыми, перистыми, невесомыми, плавно продвигающимися куда-то на запад.

Лето приближается к осени, к моему старому кораблю на переправе.  У корабля облупленный нос  и ржавые перила.  По утрам  новый хозяин  ходит с пластиковым ведром и старательно подкрашивает их, придавая кораблю товарный вид. Шуршит листьями, поглядывает на небо, гадает погоду.

И главное сейчас - простоять на берегу до утра, пока небо не вспыхнет полосой солнца, а белогривые волны не коснуться босых ног ледяным дыханием.  Ведь время в море замедляется, тает, испаряется, песочные часы не справляются, лопаются, и песок высыпается на пляж, смешиваясь с водой и ветром.

Какой я буду или какой я уже была?

Может быть, иногда мне просто надо решиться на пустоту. Отбросить то, что сжигает и высасывает до дна.  Почувствовать, как тишина заполняет меня сладостной звенящей мглой. Ныряет в меня, как в прорубь, бесшумно расползётся, а потом проливается  солнцем  сквозь кухонные жалюзи. 

 

Я заварю себе кофе и раскрою блокнот.

Здравствуй, дорогая! Как ты? …

Подарок лета

Каким было это лето?   

Я всегда не любила писать сочинения на эту тему. Слава Богу, те времена, когда тема « Как я провёл (-а) лето?», аккуратно выведенная на доске учительницей в первых числах сентября,  прошли.

И я всё ещё распахиваю по утрам окно, чтобы впустить ветер. Вдохнуть его свежесть, всмотреться в серость тумана, прислушаться к шелесту дождя. Забыться на секунду, минуту, включить чайник и  насыпать в чашки кофе.

Каким было это лето?   Творческим, непростым, особенным, потому что вокруг меня были тексты и люди. Замечательные люди, полные сил и вдохновения.  Тексты оживали,  шелестели страницами,  переговаривались, сидя на террасе, заваривали чай, оглядывались на хозяев и  казались до боли знакомыми, родными, настоящими. Хотелось взять их за руку и почувствовать, как бьются их бумажные сердца.

И ещё зебра. Зебра, которая проснулась без чёрных полосок на шёрстке.  Кажется, она пришла ко мне ещё во сне, но уже  не отступала от меня ни на шаг.  Ведь это был тот обязательный летний сон, в котором шумит море. Бьётся о старый пирс, разбивается о старые перила, отступает медленно, будто нехотя, оглядывается, проверяя, не забыло ли что-нибудь, не потеряло ли на мокром пляжном песке, не растратилось ли зря.

Не зря! Ведь во сне можно  скакать по белым гребням волн, загребая воду  босыми пятками. Ведь потом июльский ветер приносит стихи  из дюн. Рассыпает их, разбрасывает, развеивает, Расшвыривает, как игрушки.  А я собираю. Оказывается, я всё ещё помню, как пишут стихи. Как водят острым пером по сердцу, как вдыхают  и выдыхают  каждую строчку, как звёзды выжигают глаза, а  ночной роман забывается где-то среди одеял и подушек.

Лето пропахло земляникой, которую я засыпаю с вечера сахаром, а утром, входя на кухню, чувствую аромат леса.

Лето  пахнет вареньем, которое я варю в огромной кастрюле, а потом раскладываю по банкам.

Лето пахнет  травой. Прогулками, долгими, до ночи, что вода в реке кажется чёрной, а огни засыпающего города встречают тебя с лёгким недоумением.

Лето наполнило меня свободой. Верой в себя, в то, что я делаю, начинаю, хочу, стремлюсь.

Лето, как и  солнце, не помещается в вазы, слишком большое, весеннее, тёплое.  Облачные пружины прогибаются, можно выглянуть и  разглядеть свою комнату.

Послушать, как ветер звенит старыми стеклами, а колеса разбрызгивают солнце в разные стороны.

Море расстилается бескрайним чёрным покрывалом.

Небо вспыхивало пожаром, недовольно урчало, точно разбуженное, затихало, успокаивалось, молчало до следующего раза, до следующей вспышки. Проваливалось, ухало, обнажая горящие зигзаги, и опять умолкало.

Дождь заливал подоконники, стучал по жестяным крышам, как будто шёл напролом, наугад.

-  Как будто звучат барабаны, да? – я оглядывалась.

И лето кивало, соглашалось. Ведь я дарила ему чудесные дни, часы, минуты. Я дарила время, которое до этого безжалостно бежало впереди меня, даже не пытаясь подождать, дать опомниться, спохватиться.

Время остановилось. Или я ( вдруг, внезапно, как будто взмахнула волшебной палочкой) догнало его и даже перегнало, потому что стали оставаться волшебные минуты творческих свиданий. Минуты мятного чая или  капучино в огромной чашке.

Оказалось, что время можно зажать в руке, чувствовать, как оно бьётся в ладони, словно бабочка.

Лето -  это время великолепных книг, музыки дождя, шёпота ветра. Лето - это время  новых идей и открытий. Это время воспоминаний и писем. Горячих, как раскалённая печь, нежных, что дрожат руки и сердце.Лето - это  люди. Люди, которые дарят свет, которые пишут открытки феям и заполняют капсулы времени своими желаниями и мечтами.

Лето невозможно закончить, потому что  невозможно оставить то, что любишь. Поэтому я пеку свой любимый цветаевский яблочный пирог  и  собираю лето в дорогу. Дальше, в осень. 

Вы со мной?  

 <a href="http://www.helloblogger.ru" id="helloblogger_check" data-proposal="aeac9052-2684-4f9b-96bb-acfa89ec2a64-5576">helloblogger.ru</a> под ником Ilona Muravskiene